Новости    Библиотека    Породы кошек    Карта сайта    Ссылки    О сайте


Пользовательского поиска




Фотограф показал магическую красоту самых больших домашних кошек в мире

Современные кошки выросли по сравнению с кошками эпохи викингов

Ученые раскрыли новые детали строения кошачьего языка

Космические кровати: для кошек создали необычную мебель

Кошки оказались плохими охотниками на крыс

Юные кошки легче уживаются с собаками

Сколько живут кошки и как продлить жизнь питомца

Топ самых дорогих кошек в мире

Среди котов преобладают левши

Вся правда о черных кошках: приметы и мифы

Старейший в мире кот умер в Великобритании в возрасте 32 лет

Палеогенетика помогла выяснить происхождение домашних кошек

120-сантиметровый кот Омар претендует на рекорд Гиннесса

Как на людей влияет мурлыканье кошек

Инопланетные сфинксы в фотографиях Алисии Риус

Обнаружили необычную черту котов

Исчезнувший кот Эрнст вернулся к хозяину после прогулки длиной в девять лет

Записан первый в мире музыкальный альбом для кошек

13 лучших игрушек для котов, которые можно быстро сделать своими руками

Почему кошки не живут стаями

Мечты сбываются: создан «умный» кошачий туалет, который сам убирает за питомцем
предыдущая главасодержаниеследующая глава

Недолгое счастье Фрэнсиса

(Отрывок из рассказа Эрнеста Хемингуэя "Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера")

'Царь зверей'
'Царь зверей'

К 1929 году Эрнест Хемингуэй стал одним из наиболее читаемых писателей века. Такие романы, как "И восходит солнце" (1926) и "Прощай, оружие" (1929), завоевали ему славу, и весь мир восхищался его мужественными героями.

Приводимый ниже отрывок из рассказа "Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера" (Эрнест Хемингуэй. Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера. Пер. с англ. М. Лорие. -В кн.: Хемингуэй Э. Избранные произведения, т. 2. - М.: Государственное изд-во художественной литературы, 1959.)(1936) содержит типичный хемингуэевский конфликт - противопоставление мужества трусости. Богатый Фрэнсис Макомбер и его избалованная жена, путешествуя по Африке, отправляются на охоту с профессиональным охотником Робертом Уилсоном, но когда Макомбер в первый раз пытается выстрелить в льва, выясняется, что он трус. На следующую ночь после этого фиаско Макомберу не дает спать рев другого царя зверей.

Началось это предыдущей ночью, когда он проснулся и услышал рычание льва где-то вверх по ручью. Это был низкий рев, и кончался он ворчанием и кашлем, отчего казалось, что лев у самой палатки, и когда Фрэнсис Макомбер, проснувшись ночью, услышал его, он испугался. Он слышал ровное дыхание жены, она спала. Некому было рассказать, что ему страшно, некому разделить его страх, он лежал один и не знал сомалийской поговорки, которая гласит, что храбрый человек три раза в жизни пугается льва: когда впервые увидит его след, когда впервые услышит его рычание и когда впервые встретится с ним. Позже, пока они закусывали в обеденной палатке при свете фонаря, еще до восхода солнца, лев опять зарычал, и Фрэнсису почудилось, что он совсем рядом с лагерем.

- Похоже, что старый, - сказал Роберт Уилсон, поднимая голову от кофе и копченой рыбы. - Слышите, как кашляет.

- Он очень близко отсюда?

- Около мили вверх по ручью.

- Мы увидим его?

- Постараемся.

- Разве его всегда так далеко слышно? Как будто он в самом лагере.

- Слышно очень далеко, - сказал Роберт Уилсон. - Даже удивительно. Будем надеяться, что он даст себя застрелить. Туземцы говорили, что тут есть один очень большой.

- Если придется стрелять, куда нужно целиться, чтобы остановить его ? - спросил Макомбер.

- В лопатку, - сказал Уилсон. - Если сможете - в шею. Цельтесь в кость. Старайтесь убить наповал.

- Надеюсь, что я попаду, - сказал Макомбер.

- Вы прекрасно стреляете, - сказал Уилсон. - Не торопитесь. Стреляйте наверняка. Первый выстрел решающий.

- С какого расстояния надо стрелять?

- Трудно сказать. На этот счет у льва может быть свое мнение. Если будет слишком далеко, не стреляйте, надо бить наверняка.

- Ближе чем со ста ярдов ? - спросил Макомбер.

Уилсон бросил на него быстрый взгляд.

- Сто, пожалуй, будет как раз. Может быть, чуть-чуть ближе. Если дальше, то лучше и не пробовать. Сто - хорошая дистанция. С нее можно бить куда угодно, на выбор. А вот и мемсаиб.

- С добрым утром, - сказала она. - Ну что, едем?

- Как только вы позавтракаете, - сказал Уилсон. -V- Чувствуете себя хорошо?

- Превосходно, - сказала она. - Я очень волнуюсь.

- Пойду посмотрю, все ли готово. - Уилсон встал. Когда он уходил, лев зарычал снова. - Вот расшумелся, - сказал Уилсон. - Мы эту музыку прекратим.

- Что с тобой, Фрэнсис? - спросила его жена.

- Ничего, - сказал Макомбер.

- Нет, в самом деле. Чем ты расстроен?

- Ничем.

- Скажи. - Она пристально посмотрела на него. - Ты плохо себя чувствуешь?

- Этот рев, черт бы его побрал, - сказал он. - Ведь он не смолкал всю ночь.

- Что же ты меня не разбудил? Я бы с удовольствием послушала.

- И мне нужно убить эту гадину, - жалобно сказал Макомбер.

- Так ведь ты для этого сюда и приехал?

- Да. Но я что-то нервничаю. Так раздражает это рычание.

- Так убей его и прекрати эту музыку, как говорит Уилсон.

- Хорошо, дорогая, - сказал Фрэнсис Макомбер. - На словах это очень легко, правда?

- Ты уж не боишься ли?

- Конечно, нет. Но я слышал его всю ночь и теперь нервничаю.

- Ты убьешь его, и все будет чудесно, - сказала она. - Я знаю. Мне просто не терпится посмотреть, как это будет.

- Кончай завтракать и поедем.

- Куда в такую рань, - сказала она. - Еще даже не рассвело.

В эту минуту лев опять зарычал - низкий рев неожиданно перешел в гортанный, вибрирующий, нарастающий звук, который словно всколыхнул воздух и окончился вздохом и глухим, низким ворчанием.

- Можно подумать, что он здесь рядом, - сказала жена Макомбера.

- Черт, - сказал Макомбер, - просто не выношу этого рева.

- Звучит внушительно.

- Внушительно! Просто ужасно.

К ним подошел Роберт Уилсон, держа в руке свою короткую, неуклюжую, с непомерно толстым стволом винтовку Гиббса калибра 0,505 и весело улыбаясь.

- Едем, - сказал он. - Ваш спрингфилд и второе ружье взял ваш ружьеносец. Все уже в машине. Патроны у вас?

- Да.

- Я готова, - сказала миссис Макомбер.

- Надо его утихомирить, - сказал Уилсон. - Садитесь к шоферу. Мемсаиб может сесть сзади, со мной.

Они сели в машину и в сером утреннем свете двинулись между деревьями вверх по ручью. Макомбер открыл затвор своего ружья и, убедившись, что оно заряжено пулями в металлической оболочке, закрыл затвор и поставил на предохранитель. Он видел, что рука у него дрожит. Он нащупал в кармане еще патроны и провел пальцами по патронам, закрепленным на груди. Он обернулся к Уилсону, сидевшему рядом с его женой на заднем сиденье - машина была без дверок, вроде ящика на колесах, - и увидел, что оба они взволнованно улыбаются. Уилсон наклонился вперед и прошептал:

- Смотрите, птицы садятся. Это наш старикан отошел от своей добычи.

Макомбер увидел, что на другом берегу, над деревьями, кружат и отвесно падают грифы.

- Вероятно, он, прежде чем залечь, придет сюда пить, - прошептал Уилсон. - Глядите в оба.

Они медленно ехали по высокому берегу ручья, который в этом месте глубоко врезался в каменистое русло; автомобиль зигзагами вилял между старых деревьев. Вглядываясь в противоположный берег, Макомбер вдруг почувствовал, что Уилсон схватил его за плечо. Машина остановилась.

- Вот он, - услышал он шепот Уилсона. - Впереди, справа. Выходите и стреляйте. Лев замечательный.

Теперь и Макомбер увидел льва. Он стоял боком, подняв и повернув к ним массивную голову. Утренний ветерок, дувший в их сторону, чуть шевелил его темную гриву, и в сером свете утра, резко выделяясь на склоне берега, лев казался огромным, с невероятно широкой грудью и гладким, лоснящимся туловищем.

'Замечательный лев'
'Замечательный лев'

- Сколько до него? - спросил Макомбер, вскидывая ружье.

- Ярдов семьдесят пять. Выходите и стреляйте.

- А отсюда нельзя?

- По льву из автомобиля не стреляют, - услышал он голос Уилсона у себя над ухом. - Вылезайте. Не целый же день он будет так стоять.

Макомбер перешагнул через круглую выемку в борту машины около переднего сиденья, ступил на подножку, а с нее - на землю. Лев все стоял, горделиво и спокойно глядя на незнакомый предмет, который его глаза воспринимали лишь как силуэт какого-то сверхносорога. Человеческий запах к нему не доносился, и он смотрел на странный предмет, поводя из стороны в сторону массивной головой. Он всматривался, не чувствуя страха, но не решаясь спуститься к воде, пока на том берегу стоит "это", - и вдруг увидел, что от предмета отделилась фигура человека, и тогда, повернув тяжелую голову, он двинулся под защиту деревьев в тот самый миг, как услышал оглушительный треск и почувствовал удар сплошной двухсотдвадцатиграновой пули калибра 0,30-0,6, которая впилась ему в бок и внезапной, горячей, обжигающей тошнотой прошла сквозь желудок. Он затрусил, грузный, большелапый, отяжелевший от раны и сытости, к высокой траве и деревьям, и опять раздался треск и прошел мимо него, разрывая воздух. Потом опять затрещало, и он почувствовал удар - пуля попала ему в нижние ребра и прошла навылет - и кровь на языке, горячую и пенистую, и он поскакал к высокой траве, где можно залечь и притаиться, заставить их принести трещащую штуку поближе, а тогда он кинется и убьет человека, который ее держит.

'Охота на льва'
'Охота на льва'

'Серьезные лица туземцев'
'Серьезные лица туземцев'

Макомбер, когда вылезал из машины, не думал о том, каково сейчас льву. Он знал только, что руки у него дрожат, и, отходя от машины, едва мог заставить себя передвигать ноги. Ляжки словно онемели, хоть он чувствовал, как подрагивают мускулы. Он вскинул ружье, прицелился льву в загривок и спустил курок. Выстрела не последовало, хотя он так нажимал на спуск, что чуть не сломал себе палец. Тогда он вспомнил, что поставил на предохранитель, и, чтобы снять с него, опустил ружье, сделал еще один неуверенный шаг, и лев, увидев, как его силуэт отделился от силуэта автомобиля, повернулся и затрусил прочь. Макомбер выстрелил и, услышав характерное "уонк", понял, что не промахнулся; но лев уходил все дальше. Макомбер выстрелил еще раз, и все увидели, как пуля взметнула фонтан грязи впереди бегущего льва. Он выстрелил еще раз, помня, что нужно целиться ниже, и все услышали, как чмокнула пуля, но лев пустился вскачь и скрылся в высокой траве, прежде чем он успел толкнуть вперед рукоятку затвора.

Макомбер стоял неподвижно, его тошнило, руки, все не опускавшие ружья, тряслись, возле него стояли его жена и Роберт Уилсон. И тут же, рядом, оба туземца тараторили что-то на вакамба.

- Я попал в него, - сказал Макомбер. - Два раза попал.

- Вы пробили ему кишки и еще, кажется, попали в грудь, - сказал Уилсон без всякого воодешевления. УТеперь они молчаль. - Может, вы его и убили, - продолжал Уилсон. - Переждем немного, а потом пойдем посмотрим.

- То есть как?

- Когда он ослабеет, пойдем за ним по следу.

- А-а, - сказал Макомбер.

- Замечательный лев, черт побери, - весело сказал Уилсон. - Только вот спрятался в скверном месте.

- Чем оно скверное?

- Не увидеть его там, пока не подойдешь к нему вплотную.

- А-а, - сказал Макомбер.

- Ну, пошли, - сказал Уилсон. - Мемсаиб пусть лучше побудет здесь, в машине. Надо взглянуть на кровяной след.

- Побудь здесь, Марго, - сказал Макомбер жене. Во рту у него пересохло, и он говорил с трудом.

- Почему ? - спросила она.

- Уилсон велел.

- Мы сходим посмотрим, как там дела, - сказал Уилсон. - Вы побудьте здесь. Отсюда даже лучше видно.

- Хорошо.

Уилсон сказал что-то на суахили шоферу. Тот кивнул и ответил:

- Да, бвана.

Потом они спустились по крутому берегу к ручью, перешли его по камням, поднялись на другой берег, цепляясь за торчащие из земли корни, и прошли по берегу до того места, где бежал лев, когда Макомбер выстрелил в первый раз. На низкой

траве были пятна темной крови; туземцы указали на них длинными стеблями - Они вели за прибрежные деревья.

- Что будем делать? - спросил Макомбер.

- Выбирать не приходится, - сказал Уилсон. - Автомобиль сюда не переправишь. Берег крут. Пусть немножко ослабеет, а потом мы с вами пойдем и поищем его.

- А нельзя поджечь траву? - спросил Макомбер.

- Слишком свежая, не загорится.

- А нельзя послать загонщиков? Уилсон смерил его взглядом.

- Конечно, можно, - сказал он. - Но это будет вроде убийства. Мы же знаем, что лев ранен. Когда лев не ранен, его можно гнать - он будет уходить от шума, - но раненый лев нападает. Его не видно, пока не подойдешь к нему вплотную. Он распластывается на земле в таких местах, где, кажется, и зайцу не укрыться. Послать на такое дело туземцев рука не подымется. Непременно кого-нибудь искалечит.

- А ружьеносцы?

- Ну, они-то пойдут с нами. Это их "шаури". Они ведь связаны контрактом. Но, по-видимому, это им не очень-то улыбается.

- Я не хочу туда идти, - сказал Макомбер. Слова вырвались раньше, чем он успел подумать, что говорит.

- Я тоже, - сказал Уилсон бодро. - Но ничего не поделаешь. - Потом, словно вспомнив что-то, он взглянул на Макомбера и вдруг увидел, как тот дрожит и какое у него несчастное лицо.

- Вы, конечно, можете не ходить, - сказал он. - Для этого меня и нанимают. Потому я и стою так дорого.

- То есть вы хотите пойти один? А может быть, оставить его там?

Роберт Уилсон, который до сих пор был занят исключительно львом и вовсе не думал о Макомбере, хотя и заметил, что тот нервничает, вдруг почувствовал себя так, точно по ошибке открыл чужую дверь в отеле и увидел что-то непристойное.

- То есть как это?

- Просто оставить его в покое.

- Сделать вид, что мы не попали в него?

- Нет. Просто уйти.

- Так не делают.

- Почему?

- Во-первых, он мучается. Во-вторых, кто-нибудь может на него наткнуться.

- Понимаю.

- Но вам совершенно не обязательно идти с нами.

- Я бы пошел, - сказал Макомбер. - Мне, понимаете, просто страшно.

- Я пойду вперед, - сказал Уилсон. - Старик Конгони будет искать следы. Вы держитесь за мной, немного сбоку. Очень возможно, что он заворчит, и мы услышим. Как только увидим его, будем оба стрелять. Вы не волнуйтесь. Я не отойду от вас. А может, вам и в самом деле лучше не ходить? Право же лучше. Пошли бы к мемсаиб, а я там с ним покончу.

- Нет, я пойду.

- Как знаете, - сказал Уилсон. - Но если не хочется, не ходите. Ведь это мой шаури.

- Я пойду, - сказал Макомбер. Они сидели под деревом и курили.

- Хотите пока поговорить с мемсаиб ? - спросил Уилсон. - Успеете.

- Нет.

- Я пойду скажу ей, чтоб запаслась терпением.

- Хорошо, - сказал Макомбер. Он сидел потный, во рту пересохло, сосало под ложечкой, и у него не хватало духу сказать Уилсону, чтобы тот пошел и покончил со львом без него. Он не мог знать, что Уилсон в ярости оттого, что не заметил раньше, в каком он состоянии, и не отослал его назад к жене.

Уилсон скоро вернулся.

- Я захватил ваш штуцер, - сказал он. - Вот возьмите. Мы дали ему достаточно времени. Идем.

Макомбер взял штуцер, и Уилсон сказал:

- Держитесь за мной, ярдов на пять правее, и делайте все, как я скажу. - Потом он поговорил на суахили с обоими туземцами, вид у них был мрачнее мрачного.

- Пошли, - сказал он.

'Лев затаился в высокой траве'
'Лев затаился в высокой траве'

- Мне бы глотнуть воды, - сказал Макомбер. Уилсон сказал что-то старшему ружьеносцу, у которого на поясе была фляжка, тот отстегнул ее, отвинтил колпачок, протянул фляжку Макомберу, и Макомбер, взяв ее, почувствовал, какая она тяжелая и какой мохнатый и шершавый ее войлочный чехол. Он поднес ее к губам и посмотрел на высокую траву и дальше на деревья с плоскими кронами. Легкий ветерок дул в лицо, и по траве ходили мелкие волны. Он посмотрел на ружьеносца и понял, что его тоже мучит страх.

В тридцати пяти шагах от них большой лев лежал, распластавшись на земле. Он лежал неподвижно, прижав уши, подрагивал только его длинный хвост с черной кисточкой. Он залег сразу после того, как достиг укрытия; его тошнило от сквозной раны в набитое брюхо, он ослабел от сквозной раны в легкие, от которой с каждым вздохом к пасти поднималась жидкая красная пена. Бока его были потные и горячие, мухи облепили маленькие отверстия, пробитые пулями в его светло-рыжей шкуре, а его большие желтые глаза, суженные ненавистью, смотрели прямо вперед, чуть моргая от боли при каждом вздохе, и когти его глубоко вонзились в мягкую землю. Все в нем - боль, тошнота, ненависть и остатки сил - напряглось до последней степени для прыжка. Он слышал голоса людей и ждал, собрав всего себя в одно желание - напасть, как только люди войдут в высокую траву. Когда он услышал, что голоса приближаются, хвост его перестал подрагивать, а когда они дошли до травы, он хрипло заворчал и кинулся.

Конгони, старый туземец, шел впереди, высматривая следы крови; Уилсон со штуцером на изготовке подстерегал каждое движение в траве; второй туземец смотрел вперед и прислушивался; Макомбер взвел курок и шел следом за Уилсоном; и не успели они вступить в траву, как Макомбер услышал захлебывающееся кровью ворчание и увидел, как со свистом разошлась трава. А сейчас же вслед за этим он осознал, что бежит, в безумном страхе бежит сломя голову прочь от зарослей, бежит к ручью.

Он слышал, как трахнул штуцер Уилсона - "ка-ра-уонг!" и еще раз "ка-ра-уонг!", и, обернувшись, увидел, что лев, безобразный и страшный, словно полголовы у него снесло, ползет на Уилсона у края высокой травы, а краснолицый человек переводит затвор своей короткой неуклюжей винтовки и внимательно целится, потом опять вспышка и "ка-ра-уонг!" из дула, и ползущее, грузное желтое тело льва застыло, а огромная изуродованная голова подалась вперед, и Макомбер - стоя один на открытом месте, держа в руке заряженное ружье, в то время как двое черных людей и один белый с презрением глядели на него, - понял, что лев издох. Он подошел к Уилсону - самый рост его казался немым укором, - и Уилсон посмотрел на него и сказал:

- Снимки делать будете?

- Нет, - ответил он.

Больше ничего не было сказано, пока они не дошли до автомобиля. Тут Уилсон сказал:

- Замечательный лев. Сейчас они снимут шкуру. Мы можем пока посидеть здесь, в тени.

'Последний прыжок льва'
'Последний прыжок льва'

Львиная семья, или прайд

В каждом прайде есть один взрослый самец (слева), который доминирует в группе и потому является ее вожаком. Он первым спаривается с самками во время течки и первым вгрызается в тушу после удачной охоты. Взамен он оберегает единство прайда, присматривает за львятами, когда львицы охотятся, и защищает всю группу от потенциально опасных пришельцев. В прайде редко бывает больше трех взрослых самцов, потому что, вырастая, молодые львы начинают оспаривать главенство вожака. Если им это не удается, они обычно изгоняются из прайда и либо создают свой собственный, либо некоторое время ведут холостую жизнь.

'Один взрослый самец прайда'
'Один взрослый самец прайда'

Необычная общительность львов выделяет их среди всех крупных кошек. Они охотятся, едят и отдыхают (вверху) семейными группами, или прайдами, численность которых может значительно колебаться - от четырех особей до тридцати-сорока. Основу прайда составляют львицы, и охотятся для группы главным образом они. Они же выращивают львят, которые сосут без разбора всех кормящих матерей в прайде. Если не считать небольших стычек у добычи, члены прайда прекрасно ладят между собой и проявляют признаки теплой привязанности - например, лижут друг другу морды или приветливо трутся щеками при встрече.

'Основа прайда львицы'
'Основа прайда львицы'

'Львиная семья'
'Львиная семья'

Взгляд, полный любви

'влюбленная пара'
'Взгляд полный любви'

Брачный период - это романтическая интерлюдия в будничном существовании львов. В это время половые партнеры отделяются от прайда и нежно ухаживают друг за другом.

'Брачный период'
'Брачный период'

Ухаживающий лев очень внимателен к подруге. Для влюбленной пары, как и для всех львов, брачный период начался с течки у самки. Если самка не беременна, течка повторяется каждые три недели. Пара уходит от прайда и проводит пятидневный "медовый месяц" в каком-нибудь уединенном месте. Все это время они неразлучны в буквальном смысле слова - ходят вместе, спят бок о бок и даже скучают вместе (внизу). Спаривание, повторяющееся много раз в сутки, происходит быстро и тихо, ест не считать рычания, когда в припадке страсти самец кусает подругу в загривок. Известны случаи, когда самец, не рассчитав укуса, нечаянно убивал самку.

'Все внимание подруге'
'Все внимание подруге'

'Спаривание'
'Спаривание'

Как становятся львами

Через три с половиной месяца после спаривания беременная львица уходит от прайда, отыскивает уединенный заросший травой уголок и там производит на свет потомство. Львята непрерывно подвергаются опасности с момента рождения и до повзросления, которое наступает примерно через два года. Они рождаются слепыми и беспомощными и во всем зависят от материнских забот. В этот период львица вынуждена надолго, иногда на целый день, покидать детенышей ради охоты, и они легко могут стать жертвой какого-нибудь голодного хищника. А разыскивая добычу, львица сама может быть убита или искалечена, и тогда о ее детенышах некому будет заботиться. И наконец, некоторые львицы просто оказываются плохими матерями. Они бросают, а то и съедают своих отпрысков. Опасности раннего детства так велики, что выживает в большинстве случаев не более половины всех львят.

Однако когда львята в возрасте около двух месяцев присоединяются к прайду, жизнь их становится заметно легче. Снова принимая участие в коллективной охоте, львица находит пищу быстрее и с меньшими усилиями, а потому у нее остается больше времени для детенышей. К тому же в отсутствие матери малыши могут присоединиться к другой кормящей львице. И их жизнь становится не только легче, но и веселее - сколько кругом хвостов с такими заманчивыми кисточками! А к этим хвостам с другой стороны прикреплены снисходительные львы и ласковые львицы всех возрастов и размеров, и от них львята перенимают умение подкрадываться и все тонкости совместного существования и охоты.

Львицам искренне нравится общество львят, и они безропотно позволяют, чтобы их теребили и кусали (внизу). Даже могучие самцы (внизу) обычно проявляют большую снисходительность и нежность к малышам и принимают активное участие в их туалете и воспитании. Не удивительно, что окруженный такой любовью и заботой малыш слева столь бойко и самоуверенно утаскивает перо.

'Приятное для львиц общество львят'
'Приятное для львиц общество львят'

'Снисходительность самцов'
'Снисходительность самцов'

'Львенок'
'Львенок'

Львята (внизу) сосут мать с рождения и до шести - семимесячного возраста, когда она теряет молоко. Затем они едят только мясо - другими словами, получают свою долю добычи. Для этого львенок должен усвоить, что его место на иерархической лестнице самое нижнее. И обычно его мать (внизу) следит, чтобы он вел себя прилично.

'Львята со сут мать до шести месяцев'
'Львята со сут мать до шести месяцев'

'Львица следит за поведением львенка'
'Львица следит за поведением львенка'

Ритуалы доминирования

Границы территории своего прайда доминирующий лев метит, прыская на кусты смесью мочи и выделений анальных желез, и оповещает о том, что территория принадлежит ему, громовым ревом. Когда границы установлены, они становятся нерушимыми, и он готов защищать их, дерясь насмерть. В основе такого территориального поведения лежит потребность оградить самок прайда, которых он считает своей собственностью, от покушений других самцов, а потому их охотничий участок автоматически становится его территорией. В местах, где дичи мало, территория может простираться на пятнадцать километров во всех направлениях, а там, где есть на кого охотиться, она бывает много меньше. Те же львы, которые постоянно следуют за мигрирующими стадами, точно мародеры за войском, не имеют ни нужды, ни времени обзаводиться территорией.

Прайды и территории для них завоевываются силой. Когда молодой лев - или несколько таких львов - начинает проявлять интерес к чьим-то владениям, это означает войну. Подобные вторжения - чаще всего сознательный вызов, брошенный владельцу. Если претендент достаточно силен, бой за господство может оказаться очень кровавым. Не так уж редко он кончается тем, что оба противника лежат на земле мертвые или умирающие. Львицы же отгоняют любую чужую самку, которая попробует присоединиться к прайду.

Хотя в отличие от других территориальных животных, например волков, львы не столь бдительно патрулируют свои владения, они, как уже упоминалось, метят свои границы, и чужие львы, у которых не хватает сил или смелости бросить вызов владельцу, наткнувшись на такую метку, благоразумно сворачивают в сторону. Довольно часто один-два молодых холостяка постоянно бродят у границ территории, зловеще напоминая ее владельцу, что он не вечен.

Два льва из одного прайда, примерно равные по силам, выступают в роли часовых (внизу и далее). Заметив вторгшихся чужаков, они быстро прогоняют их и смотрят им вслед, после чего глава прайда обливает мочой куст - инстинктивное, почти ритуальное действие, восстанавливающее мир в его владениях до появления нового непрошеного гостя.

'Часовые'
'Часовые'

'Заметив  чужаков они их прогоняют'
'Заметив чужаков они их прогоняют'

'Глава прайда восстанавливает мир в своих владениях'
'Глава прайда восстанавливает мир в своих владениях'

Грозным ревом лев оповещает мир, что он - господин и владыка всего окружающего. В системе территориального поведения рев служит предупреждением для возможных нарушителей границ. Львица, возвращаясь с охоты, подзывает детенышей низким протяжным рыканьем, которое она пускает в ход и в поисках прайда, если отобьется от него. Взрослый лев рычит и огрызается, отгоняя дерзкого молодого пришельца (внизу), но ревет, только когда провозглашает, что он - царь зверей или, во всяком случае, своего прайда.

'Оповещение о его правах на весь мир'
'Оповещение о его правах на весь мир'

'Глава прайда отгоняет молодого пришельца'
'Глава прайда отгоняет молодого пришельца'

В окрестностях горы Килиманджаро одинокая львица (внизу) отправляется в сумерках на ночную охоту. Львицы очень редко живут одни - как правило, они от рождения до смерти остаются со своим прайдом на территории, где увидели свет. Самцы, наоборот, порой всю взрослую жизнь проводят в одиночестве. И почти каждый лев, дряхлея, вынужден влачить существование отщепенца, изгнанный из прайда более молодым и сильным самцом. Обычно такого изгоя, в конце концов убивают и пожирают гиены. Маленькая львица вверху обречена на другую смерть, слишком большая, чтобы сосать мать, и слишком маленькая, чтобы получать что-нибудь, кроме жалких объедков, которые оставляют жадные взрослые члены прайда, она погибнет от голода - обычная судьба значительной части львят.

'Одинокая львица отравляется на охоту в сумерках'
'Одинокая львица отравляется на охоту в сумерках'

'Обреченная судьба, маленькой львицы'
'Обреченная судьба, маленькой львицы'

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2001-2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:
http://mur-r.ru/ "Mur-r.ru: Библиотека о кошачьих"